Война в Ираке глазами украинского офицера

В 2008 году украинский офицер С. Александров в составе миссии НАТО занимался подготовкой персонала для иракских силовых структур и имел возможность лично наблюдать за событиями в Ираке. Автор не ставил перед собой цель дать полную политическую и военную оценку войны в Ираке или же провести анализ действий войск на всех уровнях, а ограничился доступной ему информацией, личными наблюдениями, размышлениями, описанием встреч и событий.
УКРАИНСКИЙ КОНТИНГЕНТ НА ВОЙНЕ В ИРАКЕ
Прежде чем рассказать о натовской миссии, в составе которой мне довелось работать, нельзя не коснуться «украинской страницы» военного присутствия в Ираке (как известно, ныне украинский миротворческий контингент уже выведен).
Если не учитывать очень интенсивный в прошлом уровень военного и военно-технического сотрудничества между Ираком и Советским Союзом, то война в Ираке 2003 года и последовавшие за ней события самым непосредственным образом затронули Украину. Для США в то время было очень важно получить международную поддержку своей военной операции, в том числе и путем направления в регион военных контингентов из других стран.
Украина до этой войны также поддерживала тесные отношения с Ираком, прежде всего в вопросах торговли, причем годовой товарооборот составлял очень значительную сумму. Начало войны в Ираке было нежелательным для украинской стороны, прежде всего по экономическим мотивам.
Между тем были и веские причины, вынудившие украинское руководство принять участие в военных действиях: обвинения по поводу якобы имевших место поставок станций радиотехнической разведки «Кольчуга» в Ирак, проблемы во взаимоотношениях с США, другими странами. Необходимо также было заручиться поддержкой Запада в реализации планов по интеграции в НАТО. Одним словом, тогдашнее украинское руководство находилось в достаточно непростых отношениях с Соединенными Штатами и искало аргументы для их нормализации. Кроме того, была надежда получить часть контрактов и финансовых средств на восстановление разрушенного войной Ирака, а также освоить часть иракского рынка.
Этому решению предшествовали долгие колебания властных структур, весьма трудный законодательный процесс по этому вопросу в парламенте. Изначально Украина осуждала необходимость войны в Ираке. Но в «новых политических условиях» признала целесообразной отправку миротворческого контингента в Ирак. Причем уже после окончания активных военных действий, когда территорию страны оккупировали американские и английские войска.
Первым шагом стало формирование и направление в Кувейт батальона радиационной, химический и бактериологической защиты. Это было достаточно рациональное решение, так как батальон изначально не был предназначен для участия в активных боевых действиях, но в то же время выполнял функции демонстрации флага, готовности защиты местного населения от возможного применения ОМП и одновременно косвенной поддержки войск антииракской коалиции.
Затем на повестку дня стал вопрос направления в Ирак механизированной бригады. Район дислокации был выбран, на первый взгляд, удачно. Бригаду направили в провинцию Васит, имеющую около 900 тыс. населения, большинство которого – шииты. При Саддаме Хусейне практически все руководство страны было представлено суннитами, что делало жителей этой провинции практически бесправными. Поэтому предполагалось, что у шиитов нет оснований противостоять иностранному военному контингенту.
Для отправки на войну в Ираке была создана 5-я отдельная механизированная бригада. «Национальный миротворческий опыт» на то время предусматривал отправку не штатных подразделений или частей, что соответствует мировой практике, а формирование временных структур. Конечно, тому были причины: отсутствие на тот момент частей, полностью укомплектованных контрактниками, а отправка солдат срочной службы в зону боевых действий могла привести к негативному общественному мнению.
Главный минус был в том, что после ротации личный состав убывал в свои части, многие контрактники увольнялись, полученный опыт терялся. Штатные подразделения после их вывода были бы качественно подготовленными формированиями с практикой участия в боевых действиях и миротворческих операциях и опытом взаимодействия с иностранными воинскими контингентами, что способствовало бы адаптации к международным стандартам. В дальнейшем предусматривались подготовка и отправка уже штатных формирований, однако все ротации в Ирак проводились по «старому образцу»…
Уже при передислокации подразделений бригады был выявлен ряд просчетов. Широкий резонанс получили события, связанные с неудовлетворительной подготовкой бронетанковой техники бригады к отправке, а также с уровнем подготовки личного состава в ее эксплуатации. Во время следования к порту погрузки на некоторых бронетранспортерах вышли из строя шины, которые пришлось срочно менять.
Последующее расследование выявило проблемы с нецелевым использованием финансов, выделенных на подготовку миротворческого контингента, с качеством обмундирования и обуви для действий в условиях жаркого климата, надежностью средств индивидуальной защиты и т.п. В результате произошла смена ряда руководителей внутри военного ведомства, формулировка причин ухода которых была связана с недостатками в подготовке миротворческого контингента.
Ввод украинской бригады на территорию Ирака осуществлялся при помощи военнослужащих американского контингента. Они оказали содействие на начальном этапе пребывания наших войск: охраняли и сопровождали колонны бригады, передавали боевой опыт с учетом местных особенностей.
Бригада вошла в состав многонациональной дивизии «Центр-Юг» коалиционных сил в Ираке под командованием польского генерала. Среди его заместителей – генерал от украинской стороны. Задачами бригады были: урегулирование ситуации в зоне ответственности, обеспечение безопасности и стабильности, создание условий для функционирования местного правительства, восстановления экономики, социальной инфраструктуры, оказание помощи местному населению. В обязанности подразделений входили также охрана наиболее важных объектов, патрулирование, сбор разведданных об обстановке в провинции, набор и подготовка личного состава иракских подразделений территориальной обороны и пограничной полиции, разминирование местности, несение службы на блокпостах.
Несмотря на окончание активной фазы боевых действий, партизанская война в Ираке не прекращалась. Основной угрозой для украинских миротворцев была деятельность в провинции членов партии Баас, «Федаинов Саддама», военнослужащих упраздненных «старой» регулярной армии и представителей спецслужб Ирака, которые организовывались в отряды, а также наиболее радикальной исламской организации –движения Аль-Садра и его военизированного крыла «Армия Махди». Возросла активность спецслужб соседнего Ирана. Цель их деятельности понятна – дестабилизация обстановки в стране и отвлечение внимания США от Ирана.
Надежды на спокойную обстановку в провинции Васит оказались напрасными. Только на протяжении сентября-декабря 2003 года в зоне ответственности 52-го отдельного механизированного батальона было обнаружено 10 взрывных устройств, совершено три вооруженных нападения на патруль и конвои батальона. Например, 28 октября 2003 года группа украинских военнослужащих в составе 14 человек на двух бронетранспортерах БТР-80 во время патрулирования попала в засаду. Под бэтээрами были подорваны три фугаса, после чего нападавшие открыли огонь из четырех РПГ и стрелкового оружия. В результате семь военнослужащих получили ранения, оба бронетранспортера были повреждены.
Позже  украинский   контингент принимал участие в противостоянии с местными жителями, которые организовали массовые беспорядки в городе Эль-Кут. 12 января 2004 года приблизительно тысяча местных жителей, в основном безработных, приняли участие в манифестации с требованием создать рабочие места и повысить зарплату. Манифестанты были крайне агрессивны: после выкриков и угроз в адрес иракских полицейских и украинских миротворцев в них полетели камни, а потом ручная граната. Ранения получили несколько человек, включая иракских стражей порядка. Последние открыли ответный огонь. Волнения продолжались три дня. В результате погибли три человека, трое иракцев были ранены, а девятнадцать задержаны. Пятеро иракских полицейских тоже получили ранения.
В указанных событиях приняли участие два взвода военной полиции и другие подразделения украинского контингента. Специальные средства, в частности слезоточивый газ, солдаты не применяли. «Проамериканский город в Ираке взбунтовался», — так прокомментировала события американская газета Christian Science Monitor.
Несколько ранее, вечером 8 января, был предотвращен обстрел базового лагеря 52-го отдельного механизированного батальона возле иракского города Эс-Сувайра. Дежурная служба своевременно выявила недалеко от лагеря автомобильную технику неизвестных, которые занимали исходную позицию для стрельбы. Учитывая полученные накануне оперативные данные об угрозе обстрела лагеря, командир батальона принял решение открыть предупредительный огонь из автоматических гранатометов АГС-17. После первых взрывов неизвестные скрылись.
Пребывание в чужой и жаркой (в прямом и переносном смысле) стране выявило ряд особенностей совершения маршей и применения техники. Так, во избежание попадания в засаду необходимо совершать марш подразделений на максимально возможной скорости — 75-80 км/ч. Американские конвои передвигаются еще быстрее. Большинство задач, которые необходимо было выполнять ночью, требовали современной техники, особенно наличия приборов ночного видения и ночных прицелов, осветительных устройств.
Сильное влияние оказывала жара — поверхность асфальтовых дорог нагревается до 90 градусов. Естественно, возникают повышенные эргономические требования к технике и ее способности работать без перегрева. А попадание в засаду при следовании на бронетранспортерах (огонь, как правило, велся с очень близкого расстояния) вновь заставило задуматься над вопросами надежности техники и защиты личного состава. Поэтому предпринимались меры по повышению защиты подразделений во время передвижения и марша. После изучения захваченных образцов радиоуправляемых взрывных устройств из Украины оперативно доставили необходимые станции радиопомех и установили на машинах, которые сопровождают конвои.
Вывод украинского миротворческого контингента из Ирака по-разному оценивался экспертами, политиками, военными и журналистами. Одни говорили об уходе Украины из Ирака как о безусловно положительном факте, другие сожалели, что теперь не будет возможности приобретать боевой опыт, а третьи сетовали на проблематичность дальнейшего продвижения украинских бизнес-интересов в Ираке без «силовой поддержки»…
Как бы то ни было, но через войну в Ираке последовательно прошли 5-я, 6-я и 7-я отдельные механизированные бригады и 81-я тактическая группа (формирование примерно батальонного уровня). Что касается уровня безопасности в провинции Васит, то можно сказать, что на протяжении двух лет пребывания украинским военным удавалось удерживать ситуацию под контролем. На момент вывода 81-й тактической группы из зоны ответственности обстановка в провинции была стабильная. Специалистами были подготовлены 3-я пехотная бригада иракских сил безопасности, силы полиции провинции Васит, а также бригада «Васит» иракской пограничной полиции. Итогом этой работы стало то, что была проведена сертификация всех подготовленных подразделений, им была предоставлена возможность выполнять поставленные задачи. А 3-я пехотная бригада иракских сил безопасности приняла на себя полномочия обеспечения безопасности в бывшей зоне ответственности украинского миротворческого контингента. Можно добавить, что только отделом поддержки правительственных структур 81-й тактической группы было реализовано около 50 проектов по восстановлению социальной и материальной инфраструктуры провинции Васит на общую сумму около 3 млн. долларов.
В то же время нужно понимать, что организация бизнеса в таком нестабильном регионе, как Ирак, требует государственного подхода, поскольку ни один бизнесмен не рискнет ехать в страну, где ежедневно гремят взрывы и гибнут люди. Этот вопрос необходимо было изначально рассматривать на уровне государственного руководства Украины.
Украинский контингент, как известно, покинул Ирак вскоре после прихода к власти Виктора Ющенко. Но желание «смягчить» факт ухода привело к направлению в страну нескольких десятков украинских офицеров и прапорщиков уже в качестве миротворческого персонала, которые в коалиционных силах заняли должности в органах управления различного уровня.
КАК ОТБИРАЛИ В МИРОТВОРЦЫ
Думаю, в связи с вышеизложенным читателю будет интересно получить представление о реалиях отбора, подготовки и направления офицеров украинской армии для прохождения службы в миротворческих миссиях или многонациональных штабах.
В военной среде существует устойчивый стереотип, что обычному офицеру из войск практически нереально «просто так» быть направленным в заграничную командировку, например в ту же Миссию ООН. Действительно, до недавнего времени это имело под собой определенную основу. Прежде всего, высокие требования к языковой и другим видам подготовки кандидатов объективно сужали количество желающих.
Однако существовало также много субъективных факторов, которые ограничивали возможности кандидатов даже с высокими профессиональными и моральными качествами. Например, субъективное принятие кадровых решений командирами и начальниками или желание тех или иных дельцов в погонах получить «дивиденды» от стремления офицера попасть в миротворческие миссии. В результате длительное время существовала странная ситуация, когда некоторые офицеры превратились в «профессиональных» миротворцев. Это те, кто имел необоснованно большое количество долгосрочных заграничных командировок и одновременно достаточно редко занимал ответственные должности в вооруженных силах своей страны.
Именно поэтому министром обороны (в то время — Анатолий Гриценко) был принят ряд решений, которые сделали процедуру отбора миротворческого персонала прозрачнее и доступнее для офицеров украинской армии. Главное нововведение заключалось в том, что по возвращении из долгосрочной командировки за границу (с учебы или из миротворческой миссии) офицеру следует прослужить еще около пяти лет, прежде чем он получает право быть направленным на продолжительный срок за границу повторно. Другое требование заключается в необходимости отбора и подготовки нескольких кандидатов на одну должность и их рассмотрение на конкурсной основе.
Прежде всего, будущий миротворец должен владеть английским языком в соответствии со стандартом STANAG на уровне, по меньшей мере, «2222». На настоящее время это вполне достижимый уровень, ведь в вооруженных силах Украины на базе высших военных учебных заведений и учебных центров функционируют 16 постоянно действующих курсов по изучению иностранного языка длительностью 4-6 месяцев. Также кандидату следует сдать зачет по физической подготовке. Нормативы – в соответствии с действующим наставлением по физической подготовке, но, к сожалению, даже они становятся преградой для некоторых военных…
В то же время департаментом миротворческих операций ООН определены четкие критерии требований для тех офицеров, которые могут быть направлены на должности, например, военных наблюдателей ООН. Они не являются тайной и приведены в официальных изданиях этой международной организации. Их перечень достаточно значительный и занимает несколько страниц. Но некоторые из них мы все же перечислим.
Итак, ООН разрешает пребывание на должностях офицеров-наблюдателей как мужчин, так и женщин, которые проходят действительную военную службу в своей стране на должностях офицеров по меньшей мере пять лет. Звание наблюдателя – преимущественно капитан или майор, но подполковникам и полковникам также есть место в составе миротворческих миссий. Офицеры в звании бригадный генерал или генерал-майор, как правило, возглавляют подразделения военных наблюдателей той или другой миссии. Возраст наблюдателя – от 25 до 50 лет.
Другое существенное требование – иметь отличное состояние здоровья, быть в хорошей физической форме. Это связано с необходимостью длительного пребывания в районах с тяжелыми климатическими условиями, в ситуациях, связанных с риском для жизни, а также преодолевать большие расстояния в пешем порядке, проводя патрулирование или расследование в районах, где любые дороги отсутствуют вообще.
Среди других профессиональных требований – обязательный опыт службы как в войсках, так и на штабных должностях, знание основ организации и тактики действий пехотных подразделений, опыт применения вооружения разного типа, а также умение обнаруживать и идентифицировать любые образцы военной техники сухопутных войск, авиации и флота.
Высокие требования также касаются вопросов военной топографии, в том числе с использованием аппаратуры космической навигации GPS, организации связи. На первый взгляд, все это не должно быть чем-то таинственным для офицера украинской армии, который имеет соответствующую подготовку. Но эти требования основаны на процедурах армий западных стран. Потому и карты, и системы координат, и ведение радиообмена, и работа с документацией – все это на первом этапе было для нас достаточно необычным. Не менее высокие требования предъявляются и к другим офицерам, убывающим служить за границу в многонациональные штабы.
Не случайно на базе Центра подготовки офицеров многонациональных штабов Национальной академии обороны Украины уже несколько лет подряд проводится набор на всевозможные курсы по подготовке военных наблюдателей ООН и офицеров для многонациональных штабов. Хотя эти курсы и краткосрочные, но несколько недель интенсивных занятий дают офицерам необходимый минимум знаний и умений для службы в «горячих точках». Преподавание на курсах ведется исключительно на английском языке. Слушатели во время практических занятий обязаны общаться между собой или с преподавателями на официальном языке будущей миссии.
ШТАБ ОБЪЕДИНЕННОГО КОМАНДОВАНИЯ НАТО В НЕАПОЛЕ
Теперь перейду непосредственно к своим впечатлениям. Как уже упоминалось, мне довелось работать в Ираке под «крышей» Тренировочной миссии НАТО («NTM-I»). Она является отдельной миссией, которая организована и осуществляется НАТО с целью подготовки и оснащения иракских силовых структур, а также их органов военного управления. Миссия относительно автономна, и ее не следует путать с войсками коалиции. В то же время задачи Тренировочной миссии НАТО в Ираке хотя и не являются боевыми, но выполняются в боевых условиях. Офицеры этой структуры работают советниками при руководстве иракских органов управления стратегического уровня, преподают в военных вузах, выезжают в различные места для организации и проведения командно-штабных учений, курсов, тренингов и т.п.
Командование НАТО серьезно относится к уровню готовности офицеров альянса, направляемых в Ирак, выполнять свои обязанности. Поэтому среди прочих мероприятий предусмотрена их непродолжительная подготовка на базе Объединенного командования НАТО в Неаполе, к компетенции которого отнесено участие альянса в разрешении иракской проблемы.
…Неаполь встретил прибывших из украинской зимы офицеров почти летней погодой, висящими на придорожных деревьях лимонами и апельсинами и прочими атрибутами города Средиземноморья. Нет смысла описывать все интересные моменты из жизни этого, по-своему уникального, города, так как все это вполне доступно на туристических сайтах. Но на функционировании одного из ведущих натовских штабов стоит остановиться особо. Прежде всего, на это Объединенное командование возложено проведение трех операций: в Косово, в Ираке (в части выполнения задач, касающихся НАТО, вновь прошу не путать с действиями коалиционных сил), а также антитеррористической операции НАТО «Активные усилия».
Сам курс непосредственной подготовки включал лекции и другие занятия практически по всем вопросам, связанным с войной в Ираке: ситуация в регионе, характеристика текущего состояния иракского конфликта, тактика действий боевиков, угрозы личному составу, правовые аспекты действий коалиционных сил и работы персонала NTM-I, задачи и процедуры работы в миссии НАТО, различные аспекты быта, медицинского обеспечения и прочее. Помимо этого, проводились дискуссии по группам, где обсуждались вопросы будущей работы, исходя из специализации каждого.
В Неаполе никто с нами перед отправкой в Ирак не занимался «военным мазохизмом». Натовцы даже не поинтересовались, у всех ли есть бронежилеты и прочие средства защиты, подразумевая, очевидно, наличие благоразумия у самих убывающих. По традиции, унаследованной от Советской Армии, у нас с личным составом, убывающим в зону боевых действий, уже бы провели с десяток строевых смотров…
Сам штаб Объединенного командования представляет собой обширный комплекс зданий и различных сооружений, расположенных на окраине города. Прямо из окон кабинетов открывается шикарный вид на море. Нам сразу бросились в глаза усиленные   меры  безопасности  (посты  и патрули карабинеров, инженерные заграждения, пропускной режим и т.д.). Все это напоминало о том, что данный орган управления НАТО проводит реальные операции в трех «горячих» регионах мира. Хотя достаточно продуманные меры предосторожности тоже дают сбои. Например, при въезде нашего автобуса, заполненного офицерами из различных армий, через КПП его дежурный поднялся в салон, попросил предъявить документы и, не отходя от двери, сделал вид, что увидел все их содержимое. Если бы это произошло на КПП генерального штаба какой-нибудь из армий на территории СНГ, то, готов спорить, незадачливого дежурного уже бы сняли с наряда и «потащили» для разбирательства.
В здании, где проводили занятия с нами, этажом ниже располагался местный военный оркестр. Интересно было наблюдать, а вернее, слышать его репетиции, длившиеся с утра до вечера, тем более что играли не только военные марши, но и серьезную классику. Вдвойне было приятно услышать исполнение ими «Подмосковных вечеров». По моим наблюдениям (мнение, безусловно, субъективное), музыканты военных оркестров на просторах СНГ, мягко говоря, не любят себя так утруждать, обычно разбегаясь по своим делам после непродолжительных репетиций.
Благоприятное впечатление производит повседневная жизнь этого натовского штаба. У большинства военнослужащих и гражданских специалистов – размеренный ритм жизни и регламентированный рабочий день. К 5-6 часам вечера к КПП направляется длинная вереница машин спешащих домой военнослужащих. Естественно, что нет никаких «психозов» и задач «к утру», за исключением работы дежурной смены, занимающейся вопросами текущих операций…
Особое место занимает социальная составляющая жизни военнослужащих и членов их семей. Учитывая многонациональный состав штаба, прямо на территории военной базы работает англоязычная школа. К услугам военных – многочисленные магазины. Привлекает большой выбор различных культурных мероприятий, как правило, неформального уровня – например, так называемые семейные клубы поддержки и многое другое. Причем каждая страна НАТО, делегировавшая в Неаполь своих представителей, старалась предложить своим соотечественникам что-то свое, национальное. Идешь по коридору административного здания и видишь на дверях таблички: «Британский семейный клуб», «Капеллан», «Старший представитель от бундесвера», «Туристическое агентство для военнослужащих» и т.п.
В гостинице вместе с нами располагались еще с полсотни офицеров из разных стран. Всем им вскоре предстояло убытие на войну в Ирак. Поэтому вдвойне интересно было наблюдать их досуг, благо свободного времени было предостаточно. По неписаным традициям бывшей Советской Армии в таких случаях наши «господа офицеры» изволили сильно пить, собираясь по номерам и затягивая это удовольствие до глубокой ночи. Что и наблюдалось преимущественно у выходцев из стран бывшего Варшавского договора. Натовцы тоже пили, но обычно не по номерам, а чинно собравшись у стойки бара и растягивая на весь вечер лишь пару кружек пива или рюмок более крепких напитков, просто общались. Также они предпочитали посиделкам «со стаканом» выходы в город для осмотра местных достопримечательностей и занятия спортом. Это к разговору о том, чем мы отличаемся друг от друга.
Почему автор акцентирует внимание на некоторых бытовых и прочих мелочах? По большому счету, служба многих военных профессионалов состоит не только из поездок в «горячие точки» и выходов «на боевые». Что ни говори, остается время и для будней, проходящих в различных гарнизонах. Никто не идеализирует западные армии, но у них также есть положительные моменты, достойные быть взятыми на «вооружение». Мы не говорим о различном уровне финансирования, но ведь есть вещи, требующие мозгов, а не денег. Доброжелательное и уважительное отношение к офицерам и их семьям (а в последнее время – и к контрактникам), создание для них соответствующей атмосферы военной службы – проблема больше нравственная и организационная, чем финансово-материальная…
ДОРОГА В ИРАК
Итак, из солнечного Неаполя автор этих строк переместился в раскаленный Ирак, чтобы работать по линии миссии НАТО советником при руководстве иракских служб безопасности и правоохранительных органов.
Эта сфера интересна уже сама по себе. Главное отличие в том, что мы занимались реальной работой, а не ее имитацией или бумаготворчеством.
Но прежде чем приступить к рассказу о миссии, считаю нужным обрисовать обстановку, сложившуюся к концу первой «пятилетки» иракской войны, а также некоторые выводы на перспективу.
Моя командировка в Ирак совпала с завершением пятого года войны в этой стране, и тогдашний американский президент Джордж Буш отрапортовал об окончании «успешной» пятилетки «строительства демократии» в Ираке. Увы, его оценка событий выглядела неубедительной, так как шестой год проведения операции «Свобода Ираку» начался с очередной серии ракетных обстрелов американского посольства в Багдаде и широкомасштабной военной операции в Басре (о ней будет рассказано подробно). Видимо, иракские боевики еще не знали о заявлениях американцев, что с середины 2007 года число терактов и военных столкновений в Ираке «снизилось на 60 процентов»… Традиционно местом, наиболее опасным в плане терактов, является Багдад. Во время моего пребывания там ежесуточно в городе и его ближайших окрестностях происходило по несколько десятков серьезных инцидентов, связанных с нападениями, обстрелами, подрывами и т.п. Да и в целом по стране на протяжении нескольких месяцев обстановка характеризовалась сложностью и напряженностью, а общее положение дел в сфере безопасности не улучшилось. В результате число иракцев, погибших в месяц моего прибытия, то есть в феврале 2008 года, возросло, составив 674 человека (в январе — 554 человека), а число раненых достигло 847 человек.
Слишком много политических и экономических «игроков» заинтересовано в установлении максимально возможного контроля над страной. Но политики и дипломаты в своих дискуссиях часто забывают, что только граждане Ирака могут определять свое будущее. С другой стороны, само иракское общество далеко не однородно. Наиболее его многочисленными представителями являются шииты, сунниты и курды. И именно они являются основными ключевыми «игроками», от которых зависит будущее страны.
Большой ошибкой Соединенных Штатов можно считать содействие искусственному разделению и противостоянию этих групп населения.
Надо сказать, сейчас сунниты практически исключены из контура легитимной власти в стране, а их представители, которые занимают более-менее серьезные должности в госструктурах, достаточно немногочисленны. К этому нужно добавить, что в основном сунниты проживают на территориях, не имеющих нефтеносных полей и практически лишены допуска к главному богатству нации. Поэтому очевидно, что политика коалиционных сил по разделению иракцев привела лишь к обострению внутреннего конфликта в стране. Есть основания полагать, что если американцам и иракским властям не удастся его урегулировать, то ситуация может выйти из-под контроля. Также нужно упомянуть, что и шииты не являются однородной средой. Среди них есть силы, не получившие власть и доступ к материальным благам и поэтому готовые в любой момент применить силовые методы. Наиболее характерным примером являются представители шиитской радикальной «Армии Махди», которые имеют противоречивые отношения с другой крупной организацией иракских шиитов – «Высшим исламским советом Ирака». (Бои в Басре стали тому более чем убедительным подтверждением.)
Можно долго по примеру США вкладывать ресурсы и поддерживать ту или иную иракскую политическую силу, но для большинства иракцев, независимо от их принадлежности к религии или слоям населения, все коалиционные войска остаются оккупантами. Уменьшение числа потерь среди войск связано не со стабилизацией обстановки в стране, а с тем, что войска размещены по операционным базам, являющимся фактически хорошо охраняемыми крепостями, отгороженными бетонными стенами от окружающего иракского мира. За их пределы выходят только конвои, патрули, подразделения для проведения рейдов или несения службы на чек-поинтах (типа блокпостов), которые также возвращаются обратно после выполнения задач. Перемещения всех иностранных граждан, работающих по восстановлению разрушенной страны, — только в сопровождении охраны. Те, кто не следует этим простым правилам, например журналисты зарубежных СМИ, полагаются только на удачу.
Большинство иракского населения не воспринимает коалиционные силы независимо от того, под какими лозунгами они здесь находятся. Все улыбки и заверения иракских партнеров о дружбе во время различного рода совместных мероприятий, так же как и искусственно поддерживаемая кампания в СМИ, призванная продемонстрировать успехи иракского общества в строительстве «демократии» в стране по чужим стандартам, являются не более чем самообманом.
Ни одну упомянутую выше сторону победителем в иракской войне пока назвать нельзя. Как ни странно, максимальную пользу из ситуации удается извлечь лишь внешним «игрокам» — Турции, у которой появилась возможность решать вопросы борьбы с курдскими повстанцами на территории Ирака, а также Ирану, для которого чем дольше войска коалиции будут связаны иракской проблемой, тем лучше. Ибо даже у такой могущественной страны, как США, появились большие проблемы по одновременному участию в нескольких локальных конфликтах. Наглядное подтверждение этому – Бухарестский саммит НАТО, где одним из главных пунктов повестки дня стала попытка США максимально переложить на партнеров по альянсу «афганскую» и другие проблемы и тем самым высвободить свои ресурсы.
На фоне упомянутых событий и состоялась моя командировка в Ирак. А теперь — обо всем по порядку.
Сама процедура перемещения из Неаполя в Багдад началась еще за несколько дней до отлета с оформления и отправки багажа. Вылетающие заполнили бэйджики, в установленное время вынесли свой багаж (включая небольшие контейнеры с личным оружием) ко входу в гостиницу и загрузили его в микроавтобусы, убывшие в аэропорт. В итоге потом при погрузке в самолет никто не тащил на себе десятки килограммов груза, а все шли на посадку в военно-транспортный С-17 ВВС США, как обычные пассажиры, с ручной кладью. При так называемой регистрации на рейс никто не проверял документы и содержимое ручной клади, в отличие от гражданских аэропортов.
Салон самолета дооборудован контейнером с несколькими туалетами. В хвосте самолета разместили несколько поддонов с грузом. Каждого пассажира ждал пакет с подушкой и одеялом. Несмотря на обещания, кормить нас в полете завтраком не стали, поэтому после взлета большинство завалилось спать. Те, кого не устроили сиденья, предпочли сон на полу грузового салона – кто в спальном мешке, кто на предложенном одеяле.
Приземление экипаж осуществил так мягко, что ему может позавидовать большинство пилотов гражданских авиакомпаний. Прямо во время рулежки начала опускаться рампа. Нам не объясняли причины этого, но очевидно, что при таком раскладе в случае обстрела самолета и его возгорания у пассажиров остается больше шансов на спасение. После выхода с борта несколько автопогрузчиков забрали поддоны с багажом, и вскоре мы увидели, как самолет вылетел в обратном направлении. На аэродроме Багдада, помимо авиации НАТО, довелось увидеть Ан-12, Ил-76 и прочие машины советского производства, которые эксплуатируются авиакомпаниями, выполняющими контракты по перевозке войск и грузов в Ирак.
Сам по себе так называемый военный сектор BIAP, то есть международного аэропорта в Багдаде, фактически является составной частью комплекса военных баз «Виктори» — участка местности в западной части Багдада, своеобразного государства в государстве. Многонациональные силы превратили его в опорную базу своего пребывания в Ираке. По периметру обнесен бетонным забором, скрывающим от визуального наблюдения и прицельного огня из легкого оружия. Территория настолько большая, что по ней организовано регулярное автобусное сообщение.
ОБЕСПЕЧЕНИЕ ВОЕННЫХ В ИРАКЕ
Что в НАТО хорошо поставлено, так это то, что человек в зоне конфликта не обременен вопросами быта, потому что здесь есть, кому этим заниматься. Все вопросы обеспечения, даже в зоне боевых действий возложены на частные гражданские фирмы. Среди самых известных можно упомянуть KBR, но и она далеко не единственная. Рациональное зерно их существования заключается в том, что они берут на себя решение всех вопросов, о которых не должна болеть голова у офицера или солдата, вовлеченного в военный конфликт. Питание, стирка, уборка, транспортное обеспечение, сфера досуга и даже охрана базовых лагерей – все это возложено на «контракторов», как мы их называли. Персонал, набираемый на самые низовые должности, — это, как правило, выходцы из стран «третьего мира», согласные за относительно небольшую зарплату работать в зоне боевых действий.
Для военнослужащих, следующих через Багдад транзитом в другие гарнизоны на территории Ирака, предусмотрен временный полевой лагерь. Люди размещаются в огромных палатках, все оборудование которых – раскладные кровати и кондиционеры. Рядом расположены контейнеры с умывальниками и душем. Без всяких формальностей нам указали палатку для размещения и предложили пойти получить одеяла. В каждой палатке есть необходимый минимум услуг и развлечений: бесплатный кофе и чай, напитки, сухие пайки, телевизор, небольшая библиотека и т.п. Никто при этом не контролирует, кто и в каком объеме чем воспользовался.
Для приема пищи развернут огромный ангар. Допуск в него по удостоверениям личности – главное, чтобы ты был военнослужащим войск коалиции. Питание организовано по принципу самообслуживания: посетители подходят к стойкам и выбирают блюда по своему вкусу. Выбор более чем достаточный, но гурманам здесь делать нечего – пища в основном приготовлена из полуфабрикатов и различных консервированных продуктов, фрукты и овощи – преимущественно тепличные, без особого вкуса. Типичный фастфуд американского типа. Он характерен для большинства американских военных баз во всем мире. Если провести аналогии, то их военный «общепит» — это большой «Макдоналдс» в военном исполнении. Здесь начинаешь понимать, почему борьба с избыточным весом у жителей США становится проблемой государственного масштаба. Наши соотечественники, вынужденные во время службы в этом регионе длительное время питаться в таких условиях (а других вариантов практически не существует), от такой пищи сильно поправлялись. Спасал только спортзал, но не у всех хватало желания заниматься.
КАК ХОДЯТ КОНВОИ В ИРАКЕ
Что касается «Виктори», то все транзитные пассажиры ожидают попутных самолетов или вертолетов на другие военные базы в Ираке. А те, кто прибыл в Багдад, могут добраться в город только в составе охраняемых колонн, называемых на американский манер конвоями. Есть также вариант перелета на «Блэк Хоках», но он доступен не для всех, так как существуют определенные процедуры заказа вертолетов.
Для перевозки пассажиров в течение дня обычно формируется около трех конвоев, один из них ночной. Учитывая обстановку в городе, американские военные были вынуждены приобрести специальные бронированные автобусы «райно», что в переводе означает «носорог». Цена каждого – свыше 200 тыс. долларов. Без бронежилета и шлема в автобус никого не пускают. Мои сослуживцы из предыдущей ротации во время переезда на таком «райно» «попали» на фугас. Мне тяжело судить о мощности заряда, но машину «надлежащим образом» тряхнуло, колеса отлетели, по бронестеклам пошли трещины. Но самое главное то, что пассажиры отделались испугом и ушибами. Колонну автобусов, в которых мы ехали, сопровождали бронированные «хаммеры». Построение конвоя – впереди «хаммер», за ним два автобуса, потом опять бронемашина и т.д. Дозорная машина не выделялась. Главная надежда – на пулеметчиков «хаммеров». Их башни развернуты в разные стороны. Ночью для большей «убедительности» они светят мощными прожекторами. Также почти на всех машинах установлены генераторы помех радиолиниям управления взрывными устройствами. На головную машину устанавливают резак против мин и фугасов с взрывателями натяжного действия (наблюдал отдельные процедуры прохождения ими перекрестков, мостов и т.д.). Также ситуация на маршруте контролируется патрулями на бронетехнике и чекпоинтами.
ПОСОЛЬСТВО США В ИРАКЕ
После прибытия багаж пассажиров выложили в длинные ряды и проверили с собаками. Затем последовал первичный инструктаж по мерам безопасности. Раздали временные пропуска и только после этого завели в так называемую «зеленую зону», в который размешаются американское и некоторые другие посольства, иракские правительственные учреждения и проживает большинство иностранцев, работающих в столице.
До момента постоянного расселения все располагались в огромных палатках на территории американского посольства, таких же, как и в аэропорту Багдада. Поэтому на соседних кроватях можно было увидеть представителей всех стран – от рядового до подполковника. Оружие свалено под кроватью. Рядом могут лежать личные вещи в любом количестве и в любом порядке – никто «выравниванием полос на одеялах» не занимается. По большому счету, все отдается на откуп личным качествам конкретного военнослужащего: или ты «свинья», или ты воспитанный человек, способный следить за собой сам. Никто не тратит драгоценное время на чье-либо перевоспитание в зоне военных действий.
Исключение при размещении составляют полковники и генералы, а также военнослужащие-женщины – им временно предоставляются небольшие комнаты в контейнерах. Запомнилось, как тыловики что-то перепутали и забыли внести в VIP-список итальянского бригадного генерала, но он своих амбиций показывать не стал. Вместо контейнера около недели прожил в упомянутой выше палатке, где кроме старших офицеров обитало много американских рядовых и сержантов.
Что бросается в глаза на территории американского посольства, фактически превращенного в гостиницу? Во-первых, все места пребывания людей, начиная от туалетов и заканчивая спортивным залом, обнесены или бетонными защитными плитами, или мешками с песком. Эта мера предосторожности вполне оправданна. Во всяком случае, в течение января 2008 года «зеленая зона» и комплекс баз «Виктори» по два раза подвергались обстрелам. Пятая попытка обстрела в январе 2008 года была предотвращена, когда подразделение коалиционных сил обнаружило на окраине города полтора десятка реактивных снарядов, уже подготовленных к запуску с самодельных деревянных пусковых установок. Но уже с февраля количество ежесуточных обстрелов в некоторые дни доходило до 20-30. Главные огневые средства у боевиков — минометы и пусковые установки реактивных снарядов, иногда в виде импровизированных «самоделок». Между прочим, в коалиционных штабах их называют «катюшами» без всякого перевода и присвоения своих наименований.
Американское посольство расположено в бывшем президентском дворце (вернее, в одном из многих таких дворцов), и на его территории сделана попытка воспроизвести «маленькую Америку». Досуг американских солдат не слишком разнообразный: видеофильмы, Интернет, посещение кафе и РХ (аналог нашего «Военторга»), сон. Естественно, у многих из них имеются ноутбуки и компактные проигрыватели DVD. Популярен спортзал, тем более что его оборудование даст фору многим фитнес-клубам. Те же, кто за собой не очень следит, достаточно быстро набирают вес. Несмотря на высокие требования к физической подготовке и ограничения в весе, полного американского военнослужащего в Ираке встретить легко.
ПРОБЛЕМЫ БЕЗОПАСНОСТИ
Вопрос безопасности занимает отдельное место. Хотя, честно говоря, как специалисту в этих вопросах, мне не составило труда увидеть ряд существенных изъянов, но перечислять их не буду, дабы не оказывать услугу «плохим парням».
С интересом наблюдал за работой различных подразделений, занятых вопросами безопасности. Даже их простое перечисление займет много места, но особого разговора заслуживают VIP-эскорты. Все «уважающие» себя люди ездят на бронированных внедорожниках. На многих в дополнение установлены генераторы помех. Автомобили, на которых работают подразделения охраны, помимо стандартного заводского бронирования имеют много усовершенствований. Например, сразу за лобовым стеклом (уже имеющим определенный класс защиты) установлено на кронштейнах второе бронестекло. Внутри задней части салона смонтирован так называемый бронекороб. Задние сиденья развернуты назад. Через амбразуры в этом «коробе» при открытых задних дверях можно удобно «работать» по преследователям или прикрывать отход.
На одной из центральных площадей Багдада каждый день проводились тренировки по обеспечению безопасности колонн и прочим ее элементам, в том числе и с привлечением американских военных вертолетов. Занятия проводила частная охранная фирма. Судя по интенсивности занятий, клиентов у них хватает.
Только за первую неделю моего пребывания в Багдаде и его ближайших окрестностях произошло около пятидесяти серьезных инцидентов. Например, в нескольких сотнях метров от министерства строительства неизвестный открыл огонь по людям из снайперской винтовки. Также было пресечено три попытки проноса взрывчатых веществ на территорию министерства внутренних дел Ирака. Нападение произошло даже на территории вышеупомянутой и хорошо охраняемой «зеленой зоны» Багдада. Двое неизвестных на мотоциклах приблизились к патрулю коалиционных сил и забросали его гранатами, после чего скрылись. На некоторых улицах столицы из-за угрозы нападений или подрывов были введены запреты или ограничения на передвижение для подразделений коалиционных сил и иракских силовых структур. А в ряде местных СМИ появилась информация о возможности использования террористами беспилотных летательных аппаратов с зарядом взрывчатки и отравляющими веществами.
Поэтому даже «зеленая зона» заполнена многочисленными чек-поинтами, временными пропускными пунктами, патрулями и т.п. Причем они представлены самыми различными структурами: войсками коалиции, так называемой «международной полицией», иракскими военными и местной полицией. Среднее количество машин в патрулях – около четырех. Естественно, все бронированные. Работает мобильное подразделение по противодействию самодельным взрывным устройствам. Над городом висит аэростат наблюдения с набором видеокамер, постоянно барражируют вертолеты. Но полной безопасности никто не гарантирует.
ЧАСТНЫЕ ВОЕННЫЕ КОМПАНИИ В ИРАКЕ
Количество частных военных фирм в Ираке не поддается никакому описанию. Причем, если кто-то думает, что это преимущественно «вышибалы» на КПП, то он глубоко заблуждается. Их материальной базе могут позавидовать многие силовые структуры. Судите сами, при въезде в военный городок они проверяют машины с применением собак и самого разнообразного досмотрового оборудования. В их составе работают хорошо оснащенные мобильные подразделения по выявлению и обезвреживанию взрывных устройств.
Например, у подразделения, работающего на базе Shield, парк бронированной техники, начиная от защищенных броней внедорожников для VIP-эскортов и заканчивая БТР и современными патрульными машинами с хорошей противоминной защитой, насчитывает несколько десятков единиц, это достаточно для оснащения целого батальона. На особое впечатление на меня произвел «информационный продукт» информационно-аналитического подразделения этой структуры с ежедневными данными по текущей ситуации в «районе работы» фирмы (он поступал мне для изучения). По содержанию и глубине проработки «продукт» ничем не уступал аналогичным ежедневным докладам, готовящимся в штабах коалиционных сил или иракских силовых структур. Но если в последнем случае над подготовкой этих документов работают государственные и военные структуры с соответствующим аппаратом разведки, управления, связи и т.п., то очевидно, что возможности частной фирмы гораздо меньше, но эффективность работы –аналогичная.
Еще одно занятное наблюдение. Пребывание в Багдаде позволяет увидеть такое количество разнотипной бронетехники, которому может позавидовать любой военный музей. Вопрос защиты личного состава с ее помощью – это тема отдельного разговора. Но если, допустим, в Чечне проблема адаптации бронетехники и автомобилей к противоповстанческим действиям и применению в городских условиях решалась преимущественно подручными средствами, в условиях возможностей самих подразделений или ремроты полка, то Ирак и Афганистан вызвал новую волну заказов на защищенные машины. Для ранее произведенной техники поставлялись заводские модульные комплекты бронезащиты, монтируемые непосредственно в войсках. Хотя очень часто наблюдаются образцы, усовершенствованные в местных условиях с помощью подручных средств.
МЫ БЫЛИ БОЛЬШОЙ И «УДОБНОЙ» ЦЕЛЬЮ…
Большую часть нашего служебного времени мы должны были проводить в офисах различных иракских силовых структур. Но в середине февраля 2008 года вокруг нашего места работы «сгустились тучи». Разведсводки, другие официальные и неофициальные источники информации практически одновременно дали очень похожую информацию о попытках проноса и провоза в здание взрывчатых веществ. Кое-что обнаружили уже непосредственно в «наших» зданиях, другую часть выявили при досмотре людей и машин. Очередной источник отметил угрозу использования начиненной взрывчаткой машины против нашего кортежа. Кроме этого, последней тенденцией стало применение боевиками зарядов ВВ, наспех установленных поверх бетонных ограждений (ими прикрыты основные маршруты движения коалиционной техники и машин местных чиновников и силовых структур). Также, по странному совпадению, в нашем районе участились случаи работы снайперов.
При всем этом с нами работала самая разношерстная публика. Тут и американские военные, причем далеко не всегда имевшие ранее отношение к спецслужбам и правоохранительной тематике; были даже офицеры, входившие до этого в состав экипажей кораблей ВМС. Тут же и группа полицейских из Дании, и набранные по контракту уже в качестве гражданских специалистов отставные офицеры армии и спецслужб из разных стран и т.п. Вся эта «тусовка» после утреннего брифинга по безопасности и проверки радиосвязи рассаживалась по машинам, и мы обшей колонной выдвигались с передовой операционной базы через «красную зону» к своим «подсоветным». Естественно, что никакие тактические приемы при передвижении кортежа не применялись. Также никто не потрудился до этого хотя бы «на пальцах» отработать варианты действий в различных кризисных ситуациях (подрывы, обстрелы и т.п.).
После высадки с машин все одной большой толпой шли еще 200-300 метров к «нашим» подъездам, это при том, что вокруг несколько высоких и никем не контролируемых зданий и мест скопления местных граждан. Внутри «нашего» здания ситуация была примерно аналогичной: пропускной режим имитировался, внутри бродили люди, не имеющие никакого отношения к работе расположенных здесь департаментов. О защите информации здесь никто не хотел даже задумываться. Наконец, под самим зданием располагался подземный гараж, где не было особого контроля за прибывающими туда машинами…
Пришлось брать инициативу в свои руки. В принципе к этому времени я для себя уже определил группу вполне вменяемых коллег, имеющих соответствующий опыт и способных обсуждать темы безопасности профессионально. Проанализировав ситуацию и проведя детальную рекогносцировку, вышли на определенные решения и предложения. Руководство отреагировало адекватно: видимо, ощущение того, что мы все являемся одной большой и «удобной» целью, явилось главным аргументом. Отработали необходимые документы, заложили в рабочие и жилые помещения «НЗ» с «джентльменским» набором (ломы, кувалды, дополнительные патроны, осколочные и светозвуковые гранаты, дымовые шашки и т.п.), «пробили» оптимальные маршруты эвакуации в пешем порядке и на машинах через территорию, контролируемую иракцами. Провели занятия в составе кортежей. Более серьезно подошли к регулярным тренировкам в стрельбе, переформатировав их под возможные сценарии окружающей реальности.
23 ФЕВРАЛЯ
Для всех, кто «родом из СНГ», этот день – всегда праздник. Но мы встретили его не без сюрпризов. Первыми нас «поздравили» местные боевики. Примерно в 06.18 прозвучал шелест первых реактивных снарядов. Народ потянулся в укрытия. Нас посетила примерно одна и та же мысль, уже многие десятилетия известная всем «воинам-интернационалистам». Это мысль на тему: « А что я здесь делаю?»
После сигнала сирены «Отбой» боевики сделали еще две серии пусков. Несложные расчеты показали, что огневые позиции были в 3-4 километрах от нас, причем в черте города. Стало непонятно, зачем «вешать» в небе аэростат наблюдения, поднимать в небо вертолеты, жужжащие сутками, устанавливать на вышку радиолокационную станцию разведки позиций стреляющих минометов и т.п., если все обстрелы происходили примерно аналогично?
Оставшаяся часть дня прошла спокойно. Единственной проблемой было то, что разрушения в результате обстрела помешали мастерам с СТО (станции техобслуживания) провести вовремя плановое обслуживание моей машины. Запланированный на следующее утро выезд оказался под угрозой, несмотря на то, что было заказано подразделение охраны, без которого переезды между операционными базами запрещены. Но приятно удивила гибкость моего натовского руководства: тут же перераспределили машины в миссии и нашли мне «шевроле-субурбан» с нормальным уровнем защиты.
Правда, утром при формировании колонны ребята из подразделения сопровождения провели проверку каждой машины и «обрадовали» меня новостью, что в моей отсутствуют домкрат и эвакуационный трос, поэтому они меня отказываются брать в колонну. В принципе это был мой прокол, так как такие веши нужно выявлять самостоятельно и заблаговременно. Но при этом удивило, что машина уже длительное время эксплуатировалась в этом районе и никому не пришло в голову довести ее «до ума». Пришлось за оставшиеся десять минут совершить «рейд» с элементами экстремального вождения на другой конец «зеленой зоны», произвести «налет» на СТО и после непродолжительных «переговоров» с испуганной ночной сменой мастеров и охраны изъять необходимое из моей старой машины. Это был мой первый опыт вождения «шевроле-субурбана», который пришлось приобретать по ночному Багдаду в столь пикантной ситуации.
Но 23 февраля мы все же отметили хорошо. Некоторые наши коллеги-иностранцы знали об этом празднике и нашли возможность сказать пару теплых слов. Это был приятно вдвойне, так как накануне вечером эстонский полковник, служивший когда-то срочную службу в ВДВ Советской Армии, давал прием в честь 80-й годовщины своей страны и в своей речи не забыл упомянуть о периоде «советской оккупации»…
Тема 23 февраля продолжилась на следующее утро, когда встретил в коридоре знакомого американского полковника – «морпеха», который «рулил» американской группой советников. Пили кофе, болтали о всяких мелочах. Когда он «увлекся» и в разговоре у него начали проскальзывать нотки некоторого превосходства, решил ненавязчиво «поделиться» с ним, как мы вчера хорошо отметили День Советской Армии… Тем более что возраст и продолжительность службы американца предполагали его хорошую осведомленность о нашей недавней истории. Мгновенно изменившийся в лице полковник (его лицо сразу посерело, и он «опустился на землю») перевел разговор на другую тему, начав вполне дружелюбно вспоминать, какими мы были хорошими союзниками в годы Второй мировой войны…
ОПЕРАЦИЯ В БАСРЕ
Первые месяцы моего пребывания в Ираке совпали с проведением широкомасштабной военной операции против боевиков в Басре. Она стала первым мероприятием такого уровня, проведенным вновь созданными силовыми структурами этой страны.
А теперь остановимся на хронологии событий и посмотрим, как все происходило на самом деле, не принимая во внимание победные реляции.
Итак, напомним, что в конце 2007 года войска коалиции «передали» иракским властям контроль над городом Басра. Публичным объяснением этого шага стал аргумент о якобы достигнутой способности иракских силовых структур и региональных органов власти взять на себя ответственность за безопасность в этой провинции. Скрытой же стороной вопроса явилось желание британского военного командования, в зоне ответственности которого находилась Басра, снизить риск для жизни и здоровья своих солдат, вынужденных постоянно находиться на маршрутах патрулирования, чек-поинтах и в прочих опасных районах города.
Увы, реальная ситуация сложилась таким образом, что правительственные силы смогли держать под контролем не более одной четвертой части этого города, Он был фактически разделен на части тремя шиитскими группировками: «Армией Махди» имама Муктады Аль-Садра, проиранскими «Бригадами Бадра» и местной группировкой, связанной с партией «Фадила». До этого все они вели кровопролитные бои друг с другом за контроль над различными районами Басры.
Поэтому премьер-министр Ирака Нури Аль-Малики предъявил шиитским боевикам в Басре ультиматум с требованием в течение трех суток сложить оружие в обмен на амнистию. Естественно, что очередей желающих сдать оружие не появилось, и было принято решение начать военную операцию. Она стартовала быстро. Разумеется, в ущерб качеству ее подготовки. Только за первые сутки боев в городе были убиты более 40 человек, а 200 получили ранения. В холе столкновений с правительственными войсками шиитские боевики захватили центр Басры, а группировка боевиков «Армии Махди» даже заняла семь ключевых кварталов города. Более того, насилие перекинулось на соседние города южного Ирака и шиитские кварталы Патдала.
Ранее правительство Малики неоднократно обещало пресечь деятельность вооруженных формирований, но это, как упоминалось, была первая крупная операция подобного рода в Басре. Совместная военная операция иракской армии и войск США в Басре была направлена, по официальной версии, на разгром шиитских радикалов и криминальных группировок, контролирующих этот второй по величине город страны.
Операция имела значительную экономическую подоплеку: Басра является одним из основных центров нефтедобычи в Ираке, а также через нее лежит выход к морю. Поскольку город оказался во власти соперничающих группировок, положение сложилось в нем крайне неустойчивое. Нефтепроводы часто страдали от взрывов и иных диверсий, большое количество нефти расхищалось, и часть ее контрабандой вывозилась из страны. Как оказалось, даже неделя боевых действий значительным образом повлияла на добычу и экспорт нефти с месторождений на юге Ирака. «Если бои будут продолжаться, то нефтяники не смогут продолжить работу, не смогут добраться до месторождении, и это нанесет удар по нефтедобыче», — отметил тогда представитель иракской Южной нефтяной компании. На нефтяных полях Басры добывается около 2 млн. баррелей «черного золота» в день, 1,5 млн. из которых экспортируется, тем самым значительно пополняя бюджет страны.
Сторонники шиитского имама Муктады Аль-Садра в данном регионе являются достаточно многочисленными. Немалой силой обладает и их военная составляющая – «Армия Махди». Различные источники дают противоречивые сведения о ее численности, но можно вести речь о примерно 60 тысячах вооруженных людей. То, что у них нет тяжелого вооружения, никого не должно успокаивать, так как в городских условиях легкое пехотное оружие способно создать противнику множество проблем.
Даже в иракской столице боевики контролировали на тот момент несколько районов города, прежде всего печально известный Садр-сити, на которые распространяется только частичное влияние официальных властей. Обладая лишь ограниченным количеством минометов и пусковых установок реактивных снарядов, именуемых русским словом «катюша», боевики смогли за неделю фактически «затерроризировать» «зеленую зону» Багдада (часть города, в которой находятся основные иракские правительственные учреждения, американское и другие посольства и т.п.), традиционно считавшуюся относительно безопасным местом в столице.
Итогом обстрелов стали частичный паралич работы упомянутых выше структур, эвакуация в безопасное место наиболее высокопоставленных американских чиновников и военных, а также по меньшей мере 3 погибших и 13 раненых иностранцев, работавших в этом районе. О пострадавших иракских гражданах на территории «зеленой зоны» не сообщалось. Ситуация привела к тому, что на территории американского посольства даже возникли проблемы с уборкой и вывозом мусора, так как местные наемные рабочие из-за частых обстрелов предпочли остаться дома, а в связи с активизацией шиитских радикальных сил в городе был введен комендантский час.
И лишь через неделю было объявлено о решении Аль-Садра прекратить боевые действия, после чего он дал команду своим боевикам покинуть улицы города. Также итогом недельных боев стало подписание соглашения «о перемирии» между официальными властями страны и Аль-Садром. «Цена победы» выглядит удручающей, так как только в Багдаде, по сообщениям иракской полиции, за три дня погибли 117 человек. В самой Басре иракские силовые структуры потеряли около 290 человек. Потери шиитских боевиков оцениваются примерно в 120 погибших. Количество пострадавших среди гражданского населения города на тот момент еще только предстояло установить.
К сожалению, даже независимые информационные агентства в некоторых случаях оставили «за кадром» те или иные щепетильные вопросы проведенной операции. Прежде всего, акцент делался на то, что впервые операция такого уровня осуществлялась самостоятельно вновь созданными иракскими силовыми структурами при символической поддержке со стороны коалиционных войск. Практически все телеканалы, даже «Аль-Джазира», позволяющая себе в ряде случаев беспристрастно освещать подобные события, показывали в своих репортажах преимущественно лишь иракских военнослужащих и полицейских и только фрагментарно упоминали об ограниченном участии войск коалиции.
Более того, сообщалось, что якобы британский контингент в составе примерно четырех тысяч военнослужащих не вмешивался в происходящее и оставался на своей базе на территории аэропорта Басры в 12 километрах от города. На самом деле ограниченной такую поддержку назвать нельзя. Иракские силовики до сих пор не имеют средств для непосредственной авиационной поддержки своих войск. Впрочем, как и артиллерийских подразделений с соответствующим уровнем подготовки, позволяющим им «точечно» работать по целям в городе. Поэтому они вынуждены были просить американцев и англичан о поддержке, и те пошли им навстречу.
Другим важным компонентом помощи со стороны союзников стало содействие в сборе разведывательной информации, А если учесть, что американские советники массово представлены на всех уровнях иракской военной иерархии, начиная с пехотного батальона, то можно утверждать, что войска коалиции стали серьезными участниками проведенной операции. Единственным исключением было то, что они не стали брать на себя грязную и опасную работу по непосредственному освобождению улиц Басры от повстанцев.
«За кадром» также остались значительные проблемы и в иракской армии. Поскольку пехотная дивизия и полицейские подразделения, дислоцированные в этом районе, были укомплектованы в основном местными жителями, то они не стали утруждать себя неблагодарным делом воевать со своими земляками. Как результат – их отказы в ряде случаев ввязываться в боевые действия, массовые случаи дезертирства и даже перехода на сторону боевиков. В итоге иракскому командованию пришлось экстренно привлекать дополнительные силы из других регионов страны.
Несмотря на победные реляции, операция вскрыла огромные пробелы в подготовке иракских органов военного управления на всех уровнях, что не позволило реализовать потенциал многотысячной группировки войск и полиции. Практически все эксперты отмечают, что операция была спланирована наспех и на очень низком уровне (это к слову о человеческом факторе, лежащем в основе проблем иракских силовиков). Даже личное присутствие премьер-министра Ирака и других высокопоставленных лиц в районе проведения операции не смогло полностью компенсировать эти недоработки. Боевые действия на юге страны сильно повлияли на обстановку в столице, в которой проживают тысячи сторонников Аль-Садра. Количество обстрелов, нападений, массовых беспорядков резко увеличилось, что частично парализовало повседневную жизнь города.
Как ни странно, в данной операции не было побежденных, а остались одни победители. Ведь выиграть умудрились все стороны конфликта. У американцев и их союзников по коалиции появился хороший повод показать всему миру что их труд по созданию новых силовых структур Ирака принес первые положительные результаты. Действующая власть также показала свою силу и способность влиять на события в стране.
Не меньше «дивидендов» получил Аль-Садр. Прежде всего, он вновь хорошо о себе напомнил, причем с позиции силы, что уже позволило ему приобрести дополнительный «рейтинг». В ходе боевых столкновений его силы не разгромили, то есть его нельзя назвать побежденным. Прекращение огня позволило ему сохранить свои силы от потерь, а в соглашении о так называемом перемирии радикальный шиитский лидер смог выторговать для себя ряд выгодных условий.
Вспоминая высказывание известного киногероя о том. что «Восток — дело тонкое», не стоит питать особых иллюзий по поводу прекращения боевых действий. Все стороны иракского конфликта сохранили свои силы и в то же время, получив положительные промежуточные результаты, до конца своих планов в борьбе за власть в стране не реализовали. Поэтому все существующие договоры и договоренности в любую минуту могут быть пересмотрены.
АВТОМАТ НА КОЛЕНЯХ, ПАТРОН В ПАТРОННИКЕ…
Теперь, когда читатель имеет представление о происходящих в то время событиях, продолжу свой рассказ непосредственно о личных впечатлениях входе миссии.
Осложнение ситуации в Багдаде вновь заставило вернуться к теме безопасности работы и быта моих коллег. Даже внутри «зеленой зоны» вне американского посольства все перемещения стали возможны лишь в бронежилетах, шлемах, с личным оружием, не говоря уже о нас, живущих на других передовых операционных базах или работающих в «красной зоне». Весь персонал коалиционных сил и НАТО привлекался к различным упражнениям и тренировкам: действиям при обстреле базового лагеря, попадании в засаду и т,п. Перемещения же в «красной зоне» — только в составе колонн на бронированных машинах и с вооруженной охраной.
Однако процедура заказа и вызова подразделения охраны была довольно бюрократичной и не позволяла оперативно обеспечивать внезапно возникающие поездки. В то же время работа нашей группы предполагала ежедневную работу в «красной зоне». Естественно, о перемещении в составе колонны под прикрытием американцев речь не шла. В конечном итоге мы решили работать самостоятельно, как минимум парой машин, по два-три человека в каждой. Понимая особенности задач нашей группы, руководство миссии НАТО выдeлилo нам два бронированных внедорожника «тойота-лендкрузер». Но в любом случае в машинах индивидуальные средства бронезащиты были на нас.
Мы не старались «косить» под крутых парней, они здесь и так встречаются на каждом шагу Но согласно предписанным процедурам – автомат на коленях, патрон в патроннике и т.п. Пока находишься за пределами передовой операционной базы – оружие не разряжается. По территории даже иракского министерства внутренних дел и других учреждений было предписано перемещаться только с напарником, избегая лифтов, поддерживая радиообмен с ребятами, оставшимися в офисе. Поэтому и ходишь целыми днями с патроном в патроннике автомата и пистолета, даже если работаешь на компьютере в рабочем кабинете.
Бывали и «приколы». Возвращается однажды мой сослуживец в свой жилой трейлер и обнаруживает в стенах несколько дырок, а из пробитого пулями холодильника капает вода. При этом все вокруг окружено железобетонным и стенами и мешками с песком. Оказывается, кто-то в соседнем трейлере разряжал оружие…
СОВЕТНИКИ И «ПОДСОВЕТНЫЕ»
В целом, в Ираке во всем заправляют американцы. Они представлены во всех органах управления иракских силовых структур, при должностных лицах, более-менее имеющих влияние. Помимо нас в МВД работала группа американских советников. Ее возглавлял американский полковник-«морпех». Не знаю, что в его предыдущей службе было общего с правоохранительными органами, но до моего приезда он находился там бессменно уже в течение нескольких лет. Его подопечные «подсоветные» из-за частой смены местной власти уже успели сами несколько раз поменяться, а полковник продолжал «советовать». Он считал себя старожилом, своего рода местным «гуру».
Активно трудящимся над чем-то я его ни разу не видел. В основном полковник просто неформально общался со всеми, хотя менеджмент допускает и такой стиль работы. Даже бронежилет не всегда носил во время перемещений по «красной зоне». На его внедорожнике красовалась наклейка “I love Sadr city” (самое злачное и небезопасное место в Багдаде, куда никому не советуют соваться даже с сильной охраной на бронетехнике).
Вопрос готовности иракских силовиков воспринимать советы и следовать им – это тема отдельного разговора. Восточный менталитет, настороженность к «гостям», наличие собственного военного опыта – все это в совокупности требовало от советника находить к своим подопечным персональные ключики.
Один мой «подсоветный» — иракский бригадный генерал – при Саддаме Хусейне был летчиком. Количеству типов освоенных им самолетов и часам налета может позавидовать большинство коллег. Генерал до сих пор с теплотой вспоминает советского летчика-инструктора по имени Василий, который много лет назад учил его летать…
После вторжения американцев, когда в один миг изменилась жизнь большинства   иракских  семей,  он  также потерял многое. Несколько лет работал таксистом. Когда новая власть начала формировать силовые структуры, подал рапорт с ходатайством вернуться на службу. Поэтому я и строил отношения с ним на основе нашего прошлого, что оказалось гораздо эффективнее подходов к иракцам моих западных коллег.
Другой генерал, очень религиозный человек, начал отношения с нами с конфликта. Узнав, что в составе нашей группы советников есть по одному офицеру из Дании и Нидерландов, он тут же вспомнил о недавно вышедших мультфильмах, посвященных связи мусульманской религии и терроризма. Причем открыто и достаточно агрессивно начал подбивать на разрыв отношений с нами своих коллег В результате пришлось просить его вышестоящее руководство принять «сдерживающие» меры, а наших коллег некоторое время подержать безвыездно на территории передовой операционной базы, пока не улеглись страсти.
Мы по работе периодически пересекались с одним очень интересным иракским полковником. Около двадцати пяти лет назад он окончил в Одессе военный вуз, где готовили иностранные военные кадры, В его жизни была встреча с советской девушкой, переросшая в сильные взаимные чувства… Дело шло к свадьбе, но сразу после окончания учебы в СССР его направили учиться в еще один зарубежный вуз. Связь потерялась. Много лет он пытался ее найти и буквально недавно нашел в России…
Еще в первые дни нашей работы в Багдаде один умудренный жизненным опытом отставной американский полицейский, работающий по контракту в рамках проекта США по оказанию помощи иракским службам безопасности очень наглядно и доступно продемонстрировал «правила игры» и отношение иракцев к нам. С целью изучения расположения объектов и отработки вариантов действий на случай, скажем так, непредвиденных ситуаций он провел для нас неофициальную экскурсию по главному офису одной из спецслужб Ирака, с которой мы тесно работали.
Как и в любом государственном учреждении, здесь есть как парадная сторона, где нас встречали улыбками, отданием чести и прочими атрибутами этикета, так и противоположная, для всякого люда рангом намного ниже, а также различные хозяйственные закоулки.
Тут встречали уже по-другому. В лучшем случае – сдержанно и официально приветствовали. Ho, как правило, взгляды, выражение лиц и ухмылки, шушуканье и смех за спиной недвусмысленно давали нам понять, что они думают о нас на самом деле и что хотели бы сделать с такими «союзниками», если бы мы были без оружия и встретились в ином, менее привлекательном месте.
После таких «походов» некоторые наши иллюзии об «интернациональном долге» развеялись и все брифинги и тренировки по личной безопасности начали восприниматься иначе.
О ЖИЗНИ НА БАЗАХ
Большинство коалиционных войск в Ираке размещено на так называемых передовых операционных базах. Они представляют собой хорошо укрепленный полевой лагерь, который со временем превращается в обжитой военный городок с соответствующей инфраструктурой. Атрибутами такою лагеря обычно являются не только бетонные стены, мешки с песком и многочисленные укрытия, но и спортзал, спортивные площадки, кафе, несколько магазинчиков, включая ларьки местных торговцев. Понятное дело, что от обстрелов реактивными снарядами или огнем минометов лагерь не спасает, но переносить отрицательные стороны пребывания в зоне боевых действий, далеко от страны и семьи, помогает.
Американцы остаются верны себе, то есть привычному образу жизни, и в боевых условиях. Как только подразделение прибывает на новое место дислокации, оно его тут же начинает обживать. Что-то из нажитого (мебель, спутниковые антенны и т.п.) передается от предшественников по наследству. Остальное приходится добывать самим. Кто-то тянет интернет-линию к себе в контейнер или палатку, кто-то из подручных средств сколачивает простейшую мебель и так далее.
У ряда военных большая часть службы в Ираке проходит практически в пределах упомянутых военных баз. Нет, патрули, конвои, чек-поинты работают постоянно. Но у американцев количество подразделений обеспечения и обслуживания всегда было значительно больше, чем боевых. Поэтому по территории баз шатаются сотни военных, но за их пределы для выполнения настоящих боевых задач убывают лишь немногие из них.
Количество средств, которые выделяются коалиционным войскам на войну в Ираке, выходит за рамки здравого смысла и так же бестолково тратится. Во всяком случае» неоднократно наблюдал, как новенький пикап на базе «шевроле-субурбан», который не по карману многим военнослужащим западных армий, использовался уборщиками фирмы KBR для сбора и вывоза пакетов с мусором от жилых контейнеров.
На заправке стоят полуприцепы с топливными цистернами, которые никем не контролируются. Подъезжаешь, самостоятельно заправляешься – и никакого учета. Вот было бы раздолье для наших прапорщиков соотечественников, норовящих использовать все плохо лежащее с пользой для дела. Правда, в Ираке нефти много, поэтому топливо канистрами из-под полы продавать просто бессмысленно,
Несколько слов о так называемых щепетильных вопросах, связанных с присутствием в зоне военных действий представительниц прекрасной половины человечества, В принципе женщин на операционных базах работает много. Часть из них – гражданский персонал, который не от хорошей жизни был вынужден завербоваться в частные военные компании и фирмы по обслуживанию войск коалиции. Другое дело – женщины-военнослужащие, которые направляются в зоны кризиса на общих основаниях с мужчинами. Не буду утверждать, что они в массовом порядке работают в составе конвоев. Но и их я встречал на должностях водителей, пулеметчиков и даже командиров бронетехники. Занятно было наблюдать в составе группы быстрого реагирования или VlP-эскорта ту или иную даму, словно сошедшую с экрана боевика, с полным комплектом снаряжения и оружия, манеры обращения которой с «коротким» или «длинным» стволом наводят на мысль, что она имеет соответствующий уровень продвинутой подготовки.
Не пытался специально «коллекционировать» что-то «об этом», но неоднократно видел своими глазами примеры и близких отношений обоих полов. Так, в столовой темнокожий сержант гладил под столом коленки своей симпатичной коллеги. И, несмотря на наличие горячей линии на случай сексуальных домогательств, и страшилки о том, что у них с «этим» очень строго, презервативы обязательно есть в ассортименте РХ даже на самой захудалой операционной базе..
ПСИХОТЕРАПИЯ НА ВОЙНЕ
Мой опыт нахождения в Ираке и поездок в другие «интересные» места подсказал мне несколько идей, которые вполне могут оказаться для кого-то полезными. Скажем так, далеко не все наши соотечественники, убывающие в «горячие точки», проходили специальную психологическую подготовку, владеют приемами саморегуляции психики. Но проблема ежедневной стрессовой ситуации и длительного отрыва от привычной среды затрагивает практически всех. Очевидно, что человек, который не способен себя контролировать и направлять в нужное русло, сам испытывает проблемы и становится проблемой для окружающих. Поэтому кто-то впадает в депрессию, кто-то «садится на стакан» или «наркоту», кто-то начинает искусственно накручивать себя и попутно своих сослуживцев.
Что я в этой связи предлагаю? Прежде всего, направить энергию в полезное русло. При любой интенсивности конфликта и прочих жизненных раскладах. На каком-то этапе пребывания в командировке начинает появляться свободное время. Самое главное при этом не начать маяться дурью, а попытаться правильно использовать это время. Можно и нужно ходить в спортзал. Если такового нет, то вполне возможно соорудить перекладину и найти пару траков танковой гусеницы вместо гантелей.
Физическая нагрузка очень хорошо помогает снять стресс. По возможности очень желательно что-то регулярно читать или совершенствовать свой уровень иностранного языка, особенно если вокруг многоязычная среда. Не пожалеть небольшую сумму и купить спутниковую антенну, принимать те каналы, которые любишь.
Тему можно продолжать до бесконечности, но если подойти к «саморегуляции» грамотно, то обнаруживается, что времени даже не хватает, поэтому и глупым мыслям в голову прийти некогда.
И ВНОВЬ О ЧАСТНЫХ ВОЕННЫХ КОМПАНИЯХ
Первый день весны был ознаменован очередным «сюрпризом». Один из сотрудников компании EOD-Technology, которая обеспечивала безопасность передовой операционной базы, где мы жили, ночью уснул на посту. Незадачливого охранника родом из далекой Уганды сняли с дежурства и отправили в трейлер. Утром пришел его руководитель подразделения, отобрал у нарушителя оружие, нагрудный знак, объявил о разрыве контракта и о том, что ближайшим авиарейсом его отправят домой.
Для выходца из небогатой африканской страны потеря работы и переспектива возвращения домой с позором стали шоком. Будучи в таком состоянии, он завладел оружием своего соседа по трейлеру и открыл огонь по своему командиру, смертельно его ранив. После чего застрелился сам..
Расследование трагического инцидента выявило ряд других проблем, связанных со взаимоотношениями между сотрудниками этой частной военной компании. Как и в некоторых других структурах, люди делились на «белых» и «черных», причем независимо от их цвета кожи. «Белые» — это граждане из развитых стран мира, занимающие управленческие или обычные, но высококвалифицированные должности с неплохой зарплатой, живущие в сносных (имеется в виду для зоны конфликта) бытовых условиях, имеющие почти такие же льготы и привилегии, как и военнослужащие войск коалиции.
«Черные» — это в основном выходцы из бедных африканских стран, без особых прав и льгот. Им запрещался доступ во многие места, например в спортзал. Кормили их отдельно, а на посты привозили скромную порцию пиши в картонной коробке. По большому счету, они настоящие труженики, исправно несущие службу и демонстрирующие вежливость. Но судьба в отношении них распорядилась по-другому…
Нелепая гибель людей привела к накалу взаимоотношений между этими двумя группами. Для нас это означало очередное усиление требований по мерам безопасности уже на территории самой базы: повсеместное ношение при себе пистолета, передвижение в темное время только вдвоем и так далее.
Надо сказать, на другой базе нашу безопасность обеспечивала частная военная фирма, производящая благоприятное впечатление. Эта компания набирала персонал в основном из числа отставных гурков. Как известно, гурки многие годы исправно служат британской короне и традиционно считаются очень хорошими солдатами. Выглядят всегда аккуратно, ведут себя приветливо, а самое главное – очень тщательно выполняют свои обязанности.
Нужно также упомянуть, что в борьбе за рынок заказов в Ираке частные военные фирмы прибегают к различным  формам  конкурентной борьбы, в том числе к компрометации конкурента.
Вообще, ситуации с частными компаниями бывают разные. Во время моего пребывания в Ираке в эпицентре скандала оказалась фирма Blackwater. Согласно моим (да и не только) наблюдениям, их «фирменным» отличием можно назвать жесткий стиль работы по обеспечению безопасности клиентов. В какой-то мере агрессивная демонстрация силы и готовность ее применить являются сдерживающим фактором, особенно в регионе, где силу принято уважать. Но при этом неоднократно были случаи применения оружия на упреждение без уважительных на то причин и жертвы среди местного населения.
16 сентябри 2007 года в Багдаде произошел инцидент с сотрудниками этой компании (а она работает по контракту с госдепартаментом США), в результате которого 8 иракцев были убиты, а 13 получили ранения. Местные власти обвинили охранников компании в неправомерном применении огнестрельного оружия и заявили о прекращении деятельности Blackwater на территории страны. Также было заявлено о намерении правительства проверить работу всех частных охранных компаний на предмет ее соответствия иракским законам,
Однако вскоре деятельность Blackwater в Багдаде была частично возобновлена. При этом было оговорено, что сотрудники компании будут выполнять лишь особо важные задачи. Власти США и Ирака также договорились о создании совместной комиссии по расследованию причастности сотрудников этой фирмы к инциденту, произошедшему 16 сентября. Но скрытой причиной скандала стало стремление конкурентов потеснить Blackwater на рынке…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *